воскресенье, 13 марта 2016 г.

Часть четырнадцатая, в которой неожиданное пророчество сбывается



And if I only could,
Make a deal with God,
And get him to swap our places,
Be running up that road,
Be running up that hill,
Be running up that building.
If I only could…

(Placebo)


Рэйвен проснулась рано утром. Сквозь ставни узкие лучи света пробивали себе дорогу к краю ее кровати. Рядом с ней спал Ворстаг, он что-то проговорил во сне и повернулся на бок. Тяжелая рука описала в воздухе дугу и упала ей на живот. Рэйвен сдавленно охнула и осторожно выбралась из кровати.
В Маркарт они неожиданно прибыли раньше Дельфины и Эсберна, а в таверне оказалась всего лишь одна свободная комната. В узком помещении едва помещалась кровать, но Ворстаг спать на каменном полу категорически отказался и ехидно напомнил, что все последние дни они ночевали под открытым небом и он тоже хочет свою порцию комфорта. В итоге Рэйвен сдалась и, завернувшись в плащ, сердито отвернулась к стене.
Девушка скосила на спящего напарника глаза и села, задумчиво наблюдая, как пляшут пылинки в лучах света.
Сегодня ей не снились сны. Впрочем, в последнее время она спала без них. Даже драконий жрец перестал посещать ее. Эта мысль неожиданно кольнула, заставляя вернуться к тревожным думам. Обычно она доверяла своей интуиции, и вот уже несколько ночей не могла уснуть от мрачных предчувствий.
Девушка опустила голову на сложенные руки и вздохнула. Ворстаг прав, прошлого не вернуть, нужно выбираться из той дыры, в которую она загнала себя.
Голова была тяжелой после выпитого вчера вина вперемешку со слезами, и Рэйвен решительно направилась вниз, прихватив с собой стопку пергамента и перо. Она сунула голову в бочку с холодной водой и откинула мокрые волосы назад.
Напротив  таверны высилась каменная стена башен Маркарта с многочисленными декоративными вырубками.  Рэйвен, подпрыгнув, уцепилась за край одной из них и подтянула себя на руках. Когда она была маленькой, она часто тренировалась так, взбираясь на крыши домов и дозорных башен. Сейчас ей надо было отвлечься и стряхнуть с себя оцепенение, в котором она находилась все последние дни, стоило только покинуть гостеприимный Рифтен. Она взобралась на карниз и побалансировала на краю, глядя вниз, на узкие  кривые улочки утреннего города, по которым сновал рабочий люд. Над домнами, в которых плавили получаемую в шахтах серебряную руду, уже поднимался в небо густой черный дым.
Рэйвен вздохнула и решила забраться еще выше. Подъем дался ей неожиданно тяжело. В последнее время она почти не тренировалась, и это сказывалось на ее форме. Все-таки, Ворстаг прав, ей нужно вернуть себя, подумалось Рэйвен в очередной раз.
Чертыхнувшись и случайно скинув на мостовую пару горшков с геранью, она устроилась на гладкой черепице крыши, блестящей от выпавшей за ночь росы, и оглянулась на горы, окружавшие Маркарт. 
Из-за стен города ей виделся только узкий кусочек встающего над сопками алого солнца и стремительно светлеющее небо. Гомон пробуждающегося города остался внизу, и отсюда уже гораздо отчетливее доносился умиротворяющий шум водопада, падающего с отвесной скалы над серебряными шахтами.
Рэйвен обхватила колени и, положив на них подбородок, стала смотреть, как солнце постепенно поднимается над городскими стенами.

***

Йен буквально кожей чувствовал, как утекает время. Словно песок сквозь пальцы. Он потратил пару суток на то, чтобы вновь добраться до Рифтена. Он двигался без отдыха, не останавливаясь даже на ночлег. По дороге пришлось пару раз менять лошадей, изможденные животные падали под ним, не выдерживая многочасового галопа. Но эльфу было плевать на это.
В город он прибыл ранним пасмурным утром, оставив взмыленную лошадь в конюшнях. Молодой конюх-редгар только укоризненно покачал головой, глядя на ходившие ходуном бока животного, но ничего не сказал.
Когда эльф пересек ворота города, первые капли холодного осеннего дождя упали на мостовую, и он накинул на волосы капюшон. Уставший после ярмарки Рифтен спал в этот час. Праздничные фонарики уныло  покачивались на ветру, грустным звоном приветствуя Йена. Деревянный настил скрипел под его ногами, когда он спускался вниз, к каналам. От воды поднимался промозглый туман, и эльф поплотнее запахнул плащ. Он брезгливо поморщился, проходя мимо группы любителей скуумы, пытающихся выпросить у него пару золотых, и вскоре оказался перед видавшей лучшие времена дубовой дверью, обитой позеленевшим от времени металлом.  На дереве был вырезан древний символ, изображавший трилистник, призванный отгонять порчу и сглаз, а на ветру покачивалась вывеска, в которой с трудом угадывался переплетенный знак, обозначающий солнце, луны и четыре первичных элемента – огонь, воду, землю и воздух.
Йен толкнул тяжелую дверь и решительно переступил порог лавки алхимика. На минуту он остановился, поднеся руку, затянутую в перчатку, к носу. От тяжелого запаха горящей серы эльф слегка закашлялся и огляделся. В лавки царил полумрак, маленькое окошко из плохо обработанного зеленого стекла с трудом пропускало серый утренний свет. В левом углу примостился тяжелый алхимический стол с перегонным аппаратом. Всю стену занимали шкафы, а на полках поблескивали сосуды темного стекла с загадочным содержимым, кристаллы сурьмы, человеческие черепа и разнообразные ингредиенты, среди которых эльф без труда выделил те, что использовались для приготовления ядов.
За тяжелым дубовым прилавком Йен наконец разглядел хозяина лавки, который увлеченно разглядывал колбу с темно-красной жидкостью, в которой плавал кусочек желтого вещества, подозрительно похожего на серу, запах которой витал в лавке.
На старике была темно-зеленая выцветшая бархатная накидка, отороченная волчьим мехом, и коричневый колпак. На пальце блестел золотой перстень с огромным рубином. Сверяясь с колбой, он что-то бормотал себе под нос и быстро ставил отметки на пергаменте.
Алхимик был настолько увлечен экспериментом, что не сразу заметил вошедшего. Йен опустил на плечи капюшон, стряхнув с него капли дождя, и шагнул к прилавку. Увидев легшую на пергамент тень, старик наконец поднял голову, уставившись на гостя воспаленными глазами с  красными прожилками.
- Что вам нужно? – Седые брови недовольно  сошлись на переносице. Видимо, незваный гость прервал что-то чрезвычайно важное, заявившись так некстати.
Йенуэль невозмутимо вытащил из-за отворота перчатки сложенный лист и протянул его алхимику.
Старик недовольно отставил колбу, пробормотав под нос явно что-то не слишком лестное столь ранним пташкам, и развернул пергамент. Прочитав то, что было там написано, он поднял  на эльфа изумленный взгляд.
- Вы шутите? – спросил он, более внимательно изучая  своего гостя.
- Нет, - эльф перевел взгляд на шкаф, заставленный колбами разного размера. – Мне сказали, что только вы сможете мне помочь…
Старик разразился дребезжащим смехом.
- Помилуйте, господин… Этот рецепт давно утерян… К тому же, насколько я знаю, ни один алхимик, находящийся в своем уме и здравой памяти, не станет так рисковать… Одно неверное движение и…
Он развел руками.
- Приготовить этот эликсир почти невозможно.
Эльф помолчал, задумчиво разглядывая замызганный деревянный пол и нетерпеливо постукивая кончиком сапога. Волна раздражения, смешанная с разочарованием, накрыла его. Стоило ли проделывать весь этот путь, чтобы уйти сейчас ни с чем?
- Вы уверены? – Вкрадчиво спросил он. – Сумма вашего вознаграждения щедро окупит все риски. К тому же…
Йен  взглянул на колбу, над которой корпел старик.
- Насколько я могу судить, у вас есть все нужные знания для этого… И… Вас охарактеризовали, как человека, который любит… эксперименты.
Старик криво ухмыльнулся, почувствовав неявную угрозу, прозвучавшую в словах эльфа, но ему хватило ума и осторожности промолчать и не уточнять имя того, кто дал ему эти рекомендации.
- Я ничем не смогу вам помочь, - твердо ответил он после некоторых раздумий.  Лишь слегка подрагивающие пальцы выдавали при этом его волнение.
Йен дернул бровью, но ничего не ответил. Развернувшись, он вышел на улицу и с наслаждением вдохнул сырой холодный воздух. Голову стягивал обруч тягучей боли, молоточками отдающейся в висках. Эльф поморщился и потер лоб кончиками пальцев. Два дня без отдыха, удушливый тяжелый запах в лавке и разочарование от того, что весь путь был проделан без толку, вызвали прилив мигрени.
Подумав, что становится староват для таких экспериментов, Йен криво улыбнулся. Внезапно на его плечо легла узкая женская ладонь.
- Простите…
Йен окинул взглядом девушку, стоящую позади него. Он и не слышал, как за его спиной открылась дверь лавки.
Темные волосы, яркие голубые глаза и прямая тонкая фигура. Ее одежда была дорогой, но судя по тому, как выглядели покрасневшие и распухшие пальцы ее рук, а края одежды покрывал налет разноцветных порошков и пыли, большую часть времени она проводила в лаборатории. Картину дополняла бледная, болезненно выглядящая кожа и лихорадочно горящие воспаленные глаза.
- Простите мастера Элгрима, он немного не в духе по утрам. – Девушка опасливо покосилась на лезвие, сверкнувшее в руках эльфа. – Не любит, когда его беспокоят.
Йен хмыкнул, но ничего не сказал. Он ожидал отказа, и уже раздумывал над тем, как бы ему аккуратно уломать несговорчивого старика. К тому же, тот отказал ему вовсе не из-за того, что был не в духе по утрам, но говорить вслух этого явно не следовало.
Движением кисти эльф спрятал стилет обратно в ножны на запястье. Пусть девушка подошла незаметно, но отработанные за долгие годы рефлексы сработали автоматически.
Ученица алхимика между тем смущенно помялась под внимательным взглядом Йена и наконец, видимо, решилась.
- Я слышала ваш разговор, - в ее глазах внезапно вспыхнул огонек любопытства. – Вы хотели заказать какой-то эликсир, верно?
Йен улыбнулся кончиками губ. Глядя на то, как горят ее глаза, он подумал, что его проблема, кажется, имеет выход. То, за что не стал браться умудренный опытом мастер, возьмет на себя его упрямая и чрезмерно любопытная ученица.
- Да, - сказал он, улыбнувшись. – Этот эликсир называется «Сон Вермины». И это яд.

***

«Эсберн успел расшифровать только часть древней рукописи, которую он изучал в храме. К сожалению, теперь и Талмор знает то, что знаем мы, – на землях Скайрима есть заброшенный храм Драконьей Стражи и, по-видимому, там мы найдем ответ на вопрос, как именно древние изгнали бога…»
Рэйвен остановилась и перевела задумчивый взгляд на солнце, которое уже поднялось к зениту. Она посмотрела на исписанный пергамент и нахмурилась, возвращаясь мыслями к недавним событиям.
Идея вести что-то вроде личных хроник возникла у нее после воспоминания о неудачном посещении Коллегии Бардов. Она все так же хотела однажды переступить ее порог уже в качестве студента, - но события развивались с такой скоростью, что ей казалось, что она уже не в состоянии реагировать на каждый новый поворот судьбы.
Постепенно количество исписанных листов росло – записи в большинстве своем не имели хронологии, это были отрывочные воспоминания детства, путевые заметки, собственные мысли и даже то, что она могла вспомнить из рассказов Аркадии о назначении лекарственных трав. Как ни странно, но это занятие расслабляло и помогало привести разбегавшиеся мысли в порядок. Ноша, которую ей пришлось взять на себя, казалась ей выше ее скромных сил. Но стоило вернуться с пугающих масштабов к реальности, как план действий приобретал вполне реальные очертания. Во всяком случае, ей хотелось верить старому архивариусу и Дельфине.
Где-то на задворках сознания тем не менее гнездилась трусливая мысль, что они ошибаются… Она не могла привыкнуть к мысли о том, что ей снова нужно будет встретиться с Алдуином. И как-то изгнать эту тварь из их мира. Она не была готова к этому. Рэйвен очень хотелось верить, что она не та, за кого они ее принимают, и она всячески оттягивала тот момент, когда придется приложить все свои усилия, чтобы выжить. Верить в удачу, дарованную богами – было бы крайне глупо…
Ворстаг же упирал на то, что стоит обратиться за помощью к Старейшинам – полумифическим Седобородым, и наконец вплотную заняться ее тренировками и обучением ту’уму. Выйти против бронированного дракона с одним луком – что может быть смешнее?
Тут девушка вновь нахмурилась. Ворстаг…

Он устало потер переносицу и, казалось, стал старше на пару десятков лет. Ей раньше и в голову не приходило, каков его истинный возраст и под влиянием чего его волосы стали седыми.
- Я не думал, что этот разговор все же состоится, - наемник криво усмехнулся и посмотрел невидящим взглядом на звездное небо.
- Все-таки хорошо, что некоторые тайны так и остаются тайнами…
Рэйвен молчала. Она рассматривала Ворстага так, как будто видела его в первый раз. Ей не хотелось ничего говорить. Не потому, что не было слов, а потому что то, что она испытывала сейчас, можно было бы охарактеризовать, как смятение.
Она думала, что может доверять ему. Но что теперь? Что ей делать теперь?
- Расскажи мне… - Голос все же подвел ее, прозвучал хрипло и она сглотнула ком, который мешал говорить.
- Как это случилось? – Ворстаг взглянул на нее и отвел глаза. – Это долгая история…
Очередная ветка с хрустом сломалась в его пальцах.
- Эльф был прав. Я действительно был личным хускарлом Торуга. И даже больше… Я был его кровным братом.
- Казалось бы, что может быть общего  -  бастард и сын ярла? Но мы росли вместе, получали трепку от отца вместе, устраивали детские проказы тоже вместе… Ему было плевать, чья кровь течет в моих жилах. В детстве мы мечтали стать Соратниками, пойти по пути Исграмора, стать непобедимыми героями. Однажды мы сбежали из дома с парой ножей и лепешкой – одной на двоих.
Ворстаг улыбнулся, а его глаза потеплели – это были одни из лучших его воспоминаний.
- Нас поймали, когда мы решали, как перебраться через стену города и не попасться на глаза солдатам отца… Его, конечно, отчитали, но с меня буквально содрали шкуру. Я ведь не был рожден в законном браке. Мне тогда было девять лет, и я не задумывался над тем, справедливо это или нет. Мы были детьми и нам просто вдалбливали в голову, что мы не равны, и никогда не будем равны. Я жил с этим с малых лет.
- Но Торуг был лучше, чем многие люди, которых я встречал за все свою жизнь. Он считал меня равным себе. Ты понимаешь?! – Ворстаг грустно усмехнулся.
- И когда мы выросли, он предложил мне место рядом  с ним, несмотря на мое происхождение. И как бы ко мне ни относились при дворе, он считал меня братом. Благодаря ему я получил то, о чем не смел и мечтать – судьбу воина, а не пахаря.
С громким щелчком очередная лучина переломилась в его пальцах, и Рэйвен оторвала взгляд от огня и снова взглянула на наемника.
- А потом появилась Элисиф… И мы в первый раз повздорили. Она была дочерью одного из танов и воспитывалась долгое время вдали от двора. Она казалась мне легкомысленной куклой, которая отобрала у меня моего брата. Но потом… Потом я познал ревность иного рода…
Ворстаг на миг прикрыл глаза, и в его словах зазвучала горечь.
- Она не была создана для двора – для этой клоаки, где все отравлено бесконечной лестью. Она слишком непосредственна и прямодушна, и ее действительно волнует судьба ее народа. И… Она похожа на хрупкий цветок, который необходимо оберегать… Я понимаю, почему мой брат любил ее.
Он потер переносицу и сказал уже более глухо:
- В конце концов, я понял, что схожу с ума. Любить ту, которая никогда не станет твоей. Любить жену собственного брата.
- И я сделал то, что должен был сделать. Решил уйти, и Торуг мне не простил этого. Возможно… Если бы я смог подчинить свои чувства разуму, проявить волю, он был бы жив…
Ворстаг замолчал и снова невидяще уставился в огонь.
- Мне жаль… - Рэйвен с болью посмотрела на него. – Но ты не должен винить себя.
Она чувствовала себя ужасно неловко, пытаясь подобрать нужные слова, и маясь от того, что ничем не может ему помочь.
Словно отгоняя от себя мрачные мысли, наемник невесело усмехнулся и глотнул меда из фляжки, оставленной Бриньольфом.
- Он всегда мечтал о славе, о великих деяниях, восхищался мужеством… И это в итоге стало причиной его смерти.
- Расскажи мне о том, как ты стал… - Рэйвен замялась, пытаясь подобрать слова, но Ворстаг ее понял.
- Как я стал волком? Я долго скитался, примерил на себя роль наемника, и долгое время считал, что все сделал правильно, и такая жизнь меня устраивала. Пока мой путь не пересекся с Соратниками.
- Меня наняла одна деревушка, они жаловались на то, что волки режут их скот. А когда я понял, что это был не обычный волк – было слишком поздно… Пока я смог его прикончить, он порядком потрепал меня. Я понимал, что то, что со мной происходит, слишком опасно, и старался держаться от людских селений подальше. В конце концов, мой зверь взял бы верх надо мной, если бы не Эйла. Она отличный следопыт. Когда она нашла меня, я был совсем слаб и мечтал о том, чтобы умереть. Она привела меня к Соратникам.
Он снова глотнул из фляги. Рэйвен обхватила себя за плечи и молчала, обдумывая услышанное. Ждал ли Ворстаг ее сочувствия? Вряд ли, но она искренне сопереживала ему. Хотя то, что она видела в туннелях Рифтена, все еще пугало девушку.
- А твой зверь?
Теперь она внимательно следила за тем, что он скажет.
- Они – стая, Рэв, - Ворстаг грустно улыбнулся. – Но об этом мало кто знает. Соратники научили меня контролировать своего зверя и управлять им, когда это нужно.
- То, что случилось в этом проклятом лабиринте, - Ворстаг встретился с ней взглядом. – Я вряд ли смогу объяснить… Я не мог его контролировать… Возможно, дело в магии смерти, я точно не знаю.
Он молча ждал реакции девушки на свои слова, но Рэйвен молчала. Потом вытащила тонкую руку из-под полы плаща и потянулась за флягой с медом.
- Там еще что-нибудь осталось?
Ворстаг рассмеялся и протянул ей остатки выпивки. Пожалуй, напиться в эту непростую ночь – было лучшей идеей. Некоторые вещи лучше воспринимаются не на трезвую голову.
Рэйвен хлебнула меда и закашлялась.
- Что он туда добавил для такой крепости? Мышиный помет? – прохрипела она, поморщившись.
– И что ты теперь будешь делать? Ты не думал все же вернуться в Солитьюд?
Ворстаг покачал головой.
- Я предал Торуга дважды, Рэв. Я должен был быть там в тот день, когда Ульфрик, человек, которым Торуг восхищался до глубины души, стал его убийцей.
Ворстаг поднял голову, и Рэйвен увидела, как горит ненависть в его глазах. Он усмехнулся, но это скорее был звериный оскал.
- У меня еще осталось много долгов. Но я верну их все.
- Но Ульфрик…
- Ульфрик нам не поможет, Рэв! – Резко оборвал ее Ворстаг, яростно сверкнув глазами.
Рэйвен молча сделала еще один глоток и, вздохнув, закрыла глаза. Спорить с ним бесполезно.

Ворстаг столько лет жил с чувством вины, что даже если он ошибается, и она не та, о ком сказано в предсказании… Он сделает то, что велит ему его представление о долге. И не ей стоять у него на пути. Но сбрасывать Ульфрика со счетов она пока не станет. Рэйвен все еще безумно надеялась, что именно он – тот, кто сможет остановить очередную кальпу.
Рэйвен вздохнула и, свернув исписанные листы в тугую трубу, перевязала ее тесьмой. Она повела затекшими мышцами плеч и прислушалась к призывно урчащему животу. Время близилось к обеду, и нужно уже было спускаться с нагревшейся черепицы и идти искать Ворстага. Но сначала все же следовало перекусить.
Она спустилась с крыши с гораздо большим изяществом, чем утром, умудрившись приземлиться на ноги и не подвернуть при этом щиколотку. Все это время она раздумывала над тем, почему до сих пор нет вестей от Дельфины.
После возвращения из Рифтена с ней состоялся очень неприятный разговор. Их задачей было быстро и по возможности незаметно найти старого архивариуса и вывезти того из города. В итоге Талмор чуть было не перехватил инициативу, и они только чудом не отправили старика к праотцам. Возможно, часть истины в этом была, но им и не могло везти бесконечно.
Весть о том, что Йенуэль бесследно исчез с документами Эсберна, Дельфина встретила с ледяным спокойствием, лишь загадочно улыбнулась. Похоже, она уже предвидела этот шаг. А вот то, что им пришлось убить дракона, заставило бывшего агента нахмуриться.
- Эльфу мы были нужны так же, как и он нам, - она задумчиво вздохнула. – В свое время Аконит  был лучшим. Жаль только, что он выбрал не ту сторону. Я хотела бы сомневаться в этом до последнего, но я ошибалась – я думала, что угроза всему миру ставит нас на одну сторону. А вот то, что возможно он догадался о том, кто ты на самом деле, может означать, что и на тебя будет вестись охота. Нам уже не добраться до Маркарта незамеченными. Придется разделиться.
Предположения Дельфины строились на том, что в первую очередь Талмор постарается заполучить ее голову, поэтому чтобы обезопасить Рэйвен, она отправила их в Маркарт окружной дорогой, через южные горы и контрабандистские тропы. Им действительно удалось добраться незамеченными, но теперь девушку волновала судьба Клинков.
Положение осложнялось еще и тем, что Эсберн не знал, где именно находился храм Драконьей Стражи. Он планировал начать  с владений ричменов и постепенно двигаться на север, пытаясь отыскать одному ему ведомые ориентиры. Подсказка, тем не менее, в старинных текстах была. Там говорилось, что храм неприступен со всех сторон света и добраться до него можно было либо по воздуху, либо по воде. Похоже, это была настоящая крепость. И идеальное убежище. Учитывая это, вопрос, почему храм оставался все эти годы заброшенным и информация о нем хранилась только в засекреченных анналах Клинков,  действительно оставался загадкой.
- Мясо! Свежайшее мясо! Только сегодня бегало!
Рэйвен осторожно пробиралась мимо лавочек торговцев, занимавших площадь перед воротами Маркарта. Она купила себе горячую лепешку с медом и крынку молока и остановилась под тенью плюща, живописно обвивающего каменные стены одного из двемерских строений. Обжигая пальцы и ругаясь сквозь зубы, она вцепилась в лепешку и заурчала от удовольствия. Все же возможность провести пару ночей под крышей на мягком тюфяке и иметь на обед еще что-то, кроме сушеного мяса и воды, несказанно ее радовала. Рэйвен доела лепешку и облизала пальцы, лениво наблюдая за тем, как кипит работа на знаменитых шахтах Маркарта.
- Эй, не хочешь купить себе серебряные серьги, красавица? Их сделал лучший ювелир во всем Скайриме! Прославленные украшения Маркарта!
Рэйвен, не обращая внимание на призывы торговца, решительно вклинилась в толчею, активно прокладывая себе дорогу локтями. Может, Дельфина все-таки появилась и смогла оставить им записку или сообщение?
Девушка была уже недалеко от таверны, когда случайно налетела на пожилую женщину, отчего та едва удержалась на ногах. Рэйвен поддержала ее за руку.
- Простите…,
Женщина мазнула по ее лицу недобрым взглядом и пробормотала под нос ругательство.
Чувствуя себя крайне неловко, Рэйвен уже собралась было идти дальше, как цепкая рука старухи схватила ее за запястье.
- Погоди, - прищурившись, она все еще разглядывала ее.
- Одно тело – две души… Что ты забыла тут, Двуликая?
Рэйвен удивленно обернулась, рассматривая старую женщину, остановившую ее посреди торговой площади.  На ней была потрепанная темная мантия, длинные седые волосы  в беспорядке падали на плечи старухи, а лицо покрывала странная татуировка  в виде изломанных хищных линий, напоминающих ветви дерева. Она подняла руки и большими пальцами прикоснулась к  векам девушки. Рэйвен удивленно отшатнулась.
- Ты носишь на себе печать мертвеца, девочка, -  хрипловатым низким голосом  произнесла колдунья.
Рэйвен ошарашено смотрела на нее, не в силах что-либо ответить. Старуха видела ее как будто насквозь.
- Что вы имеете в виду? – наконец спросила она, не сводя глаз с лица странной женщины. Та только криво усмехнулась и покачала головой.
- Старый дух, – объяснила она. –Что-то держит его здесь…  Не дает покоя…
Внезапно женщина по-птичьи склонила голову набок и как будто к чему-то прислушалась. Потом взгляд ее желтых глаз вновь устремился на девушку.
- Уходи! Тебе нельзя здесь оставаться…
Рэйвен недоверчиво покачала головой. Она осмотрелась по сторонам, но ничего подозрительного не заметила. Вокруг все так же сновали жители города, занятые своими делами, да бойко шла торговля в маленьких лавочках, приютившихся у древних каменных стен.
- Так вы видите будущее?  - спросила она. Старуха рассмеялась.
- А ты уверена, что хочешь его знать? Зачем тебе лишние беды?
- Неужели кто-то может отказаться?
Женщина криво усмехнулась и вытащила из широкого рукава своей темной мантии колоду карт.
- Тогда выбери свое будущее сама, - велела она.
Рэйвен, подумав, протянула руку и взяла карту. На кусочке очень плотного пергамента была изображена огромная змеехвостая женщина, в каждой руке она держала по маленькой фигурке людей, в ужасе закрывавших голову руками. За ее спиной скрестились два клинка, а изо рта вырывалось пламя.
Рэйвен, расширив глаза, посмотрела на старуху.
- Что это? – спросила она внезапно охрипшим голосом.
Женщина опустила голову, спрятав карту обратно в рукав и закрыв глаза. Ее костлявые пальцы вдруг стали сжиматься и разжиматься, словно когти хищной птицы, а длинную мантию и волосы всколыхнул неожиданный порыв ветра, делая маленькую фигурку удивительно похожей на ворожею.
- Хм… Как интересно, - тихо пробормотала колдунья, длинные седые пряди в беспорядке упали ей на лицо. –  Орел и ворон… Тебя заманили в ловушку…  Но шанс уйти от Златокрылого все-таки есть. Уходи, Двуликая, пока орел не схватил тебя! Уходи!
Рэйвен вздрогнула от окрика и, нахмурив брови, отпрянула от фигурки в мантии.
«Должно быть, она совсем сошла с ума», - девушка чувствовала непонятное беспокойство. Слова колдуньи запали ей в душу, царапая недобрым предзнаменованием. – «Пожалуй, хватит с меня прогулок… Нужно возвращаться в таверну к Ворстагу и покинуть наконец этот проклятый город, что-то здесь не так».
Ей вдруг показалось, что голоса вокруг как будто отдалились, и она осталась совсем одна на площади посреди огромного каменного города, теперь напоминающего ей ловушку.
Рэйвен с трудом выбралась из гомонящей толпы на рыночной площади и направилась в сторону таверны «Серебряная кровь». Она толкнула тяжелую дверь и остановилась как вкопанная, почувствовав холодок, пробежавший по спине. В огромном полутемном прокуренном зале было странно тихо. А затем она услышала холодный и властный голос, эхом отзывавшийся в каменных стенах.
- Я спрашиваю еще раз, старик, видел ли ты черноволосую женщину-норда? Не испытывай мое терпение.
Ноги Рэйвен как будто приросли к полу. «Неужели?» - пронеслось в голове. – «Это эльфы…  Они ищут меня…» Она судорожно сглотнула, почувствовав горечь на языке. Старуха оказалась права. Золотой орел все-таки настиг ее. В тот момент, когда она меньше всего ожидала этого.
- Ээээ, простите, господин Ондолемар, но я не понимаю… - На старого Клеппа было жалко смотреть, он тряс седой головой, униженно склонившись перед альтмерами. Его жена,  неестественно выпрямившись, не мигая смотрела в огонь. Талморский юстициар стоял посреди зала в ленивой позе, скрестив на груди руки. Позади него безмолвно застыли два мрачных воина в доспехах, отливавших черным. Больше в зале не было никого. Только молоденькая служанка, испуганно сжавшись, притаилась в тенях у стены.
Рэйвен прикусила губу, боясь выдать себя хотя бы одним движением. Убегать слишком поздно, они услышат ее, стоит ей сделать хотя бы один шаг. «Где же Ворстаг?» - в отчаянье подумала она, прижимаясь спиной к холодной шершавой спине.
- Эта женщина – преступница,  - продолжал меж тем эльф. – И укрывая ее, ты сильно рискуешь.
- Да-да, мы понимаем, - продолжал бормотать до смерти испуганный трактирщик, - но мы не…
- Не лги мне! – рявкнул талморец. – Я знаю, что она здесь! Или ты хочешь, чтобы мы сначала перевернули здесь все вверх дном, а потом проводили тебя в крепость?
Старая Фрабби побледнела и сжала губы в тонкую линию. Служанка тихо вскрикнула, прижав кончики пальцев к губам. Сердце Рэйвен бешено колотилось, а кровь шумела в висках. Ей казалось, что талморцы слышат ее судорожное дыхание. Не могут не слышать… Надо бежать…
Она развернулась и рванула на себя тяжелую дверь. Рэйвен выскочила на площадь, глотая ртом холодный уличный воздух, и понеслась вверх, надеясь скрыться среди узких улочек Маркарта.  «Муравейник» - пронеслось у нее в голове. – «Нужно попасть туда… Там они меня не найдут».
Она быстро перескакивала через ступеньку, пробегая мимо испуганных горожан, которые шарахались от нее, прижимаясь к стенам домов.
- Стой! - услышала она позади себя яростный крик юстициара. – Именем Талмора, остановись!
Рэйвен пригнулась как раз вовремя, пропуская над головой сгусток энергии, врезавшийся в стену одного из домов и окутавший ее каменной крошкой, разлетевшейся во все стороны.
Не обращая на окрик внимания, девушка быстро свернула в очередную улочку и резко остановилась, наткнувшись на тяжелый взгляд стражника, который стоял у нее на пути. Стражник удивленно поднял брови, увидев позади нее талморцев, которые пробирались к  девушке, расталкивая прохожих. Криво усмехнувшись, он сделал шаг в сторону, пропуская Рэйвен вперед. Не раздумывая, она рванула по лестнице, стараясь не оборачиваться. 
Муравейник, трущобы Маркарта, располагался под городом, рядом с шахтами. Те, кто жил там, никогда не видели света, их кожа была серой от въевшейся каменной крошки, а легкие забиты угольной пылью и отравлены ртутными парами. Мусорщики, изгои и отбросы общества - они пытались выжить за счет работ в шахтах, где добывалось серебро. «Кровь и серебро – вот что течет по жилам города» - и как ни к кому другому эта пословица подходила обитателям Муравейника.
Поговаривали, что из него можно было попасть в подземный двемерский город, но никто, кроме самих изгоев, не знал проходов, ведущих туда.
Рэйвен уже видела колесо водяной мельницы, работавшей на кузнице, и черный дым, поднимавшийся от плавилен шахты Сидна. Быстрые шаги талморских агентов приближались. Понимая, что ей нужно время, девушка глянула вниз, оценивая высоту.
«Нет, я все-таки ненормальная»,  - подумала она, оттолкнувшись руками от низенького каменного барьерчика и перекидывая свое тело вниз. Рэйвен тяжело приземлилась, перекатившись по земле. Поднявшись на ноги и не обращая внимания на тупую боль в лодыжке, она кинулась к темному зеву подземных трущоб Маркарта. Тяжелая дверь Муравейника захлопнулась за ее спиной, отрезая звуки города. Рэйвен на секунду остановилась, тяжело дыша и привыкая к полутьме.  Она закашлялась от тяжелого запаха плесени и испражнений человеческого тела и медленно пошла вперед. Муравейник слабо освещали небольшие костры, в тенях которых копошились  скорчившиеся тела, в которых с трудом угадывались очертания человеческих тел.  До ее слуха доносилось невнятное бормотание и кашель. 
Она добралась до самого дальнего костра, от которого вверх поднимался едкий дым, и присела на корточки, прижавшись спиной к влажной холодной стене подземного города, стараясь спрятаться в его тенях. Со всех сторон ее обступила темнота. Обитатели Муравейника не обращали на нее внимания. Рэйвен дрожащими руками нащупала изорванное одеяло, брошенное у стены поверх груды мусора, и, борясь с отвращением, накинула его себе на плечи, спрятав голову и стараясь походить на изгоев, приютившихся у костра. Она старалась дышать медленно и ровно, боясь, что ее стошнит от запаха давно немытых тел, тяжелой волной висевшего в воздухе.  Рэйвен закрыла глаза,  облокотившись о стену и с тревогой прислушиваясь к звукам, звучавшим под каменными сводами.
- Она должна быть где-то здесь, - услышала она приглушенный голос Ондолемара. Брезгливо поморщившись, он закрывал рот и нос тонким платком, осматривая людскую копошащуюся массу,  обитавшую в Муравейнике. Эльф взмахом руки приказал своим воинам разделиться и внимательно осмотреть все закоулки подземного города, а сам медленно пошел вдоль костров, рассматривая скорчившиеся фигурки людей.
Рэйвен склонила голову еще ниже.  Она боялась поднять глаза и выдать себя лишним движением. О, Боги, помогите мне, беззвучно шептали ее губы.
Звуки шагов приближались. Рэйвен разглядывала землю у своих ног, сосредоточившись на песчинках, когда прямо напротив нее остановились ноги в узконосых сапогах, украшенных золотыми узорами. Девушка старалась не дышать,  не сводя глаз с щегольской обуви. Эльф помедлил перед ней, а затем медленно двинулся дальше.
Рэйвен опустошенно смотрела на пламя костра, не решаясь повернуть голову.  Сердце стучало в бешеном ритме. Боги в очередной раз отвели от нее беду. Она внимательно прислушивалась к тихим шагам талморских агентов.
-  Ей не скрыться от нас! – услышала она голос Ондолемара, искаженный от гнева. - Поставьте патруль на воротах, ей нельзя ускользнуть.
Она не помнила, сколько просидела, уставившись себе под ноги и низко опустив голову.  В Муравейник никогда не проникали лучи солнца. День или ночь, здесь определить было невозможно.
- Эй, выпить есть? – Рэйвен встрепенулась, когда цепкие скрученные пальцы схватили ее за край рукава. В лицо ей пахнуло смрадом и гнилью. Она увидела перед собой изможденное лицо одного из бродяг, его нечистая кожа была землистого цвета, в грязных спутанных волосах застрял мелкий мусор, щербатый род криво улыбался, а лихорадочно блестевшие глаза  пристально глядели прямо на девушку.
Рэйвен отшатнулась, но бродяга не собирался отпускать ее просто так.
- Ты хорошо пахнешь…, - прохрипел он и жадно втянул воздух. – И еще я чувствую… Да… Это эль… Этот запах я ни с чем не спутаю.
Он нервно захихикал, придвигаясь к девушке поближе. Рэйвен поморщилась от тяжелого запаха давно немытого тела. Ей надо было выбираться из трущоб, пока проклятые эльфы не прочесали здесь каждый дюйм в ее поисках. Интересно, смог ли Ворстаг незаметно проскользнуть мимо них? Почему-то она была уверена, что для него это не составит особого труда, и он найдет ее, что бы ни случилось.  Она подняла голову и огляделась. В свете костра она заметила еще несколько бродяг, жадно глядевших на нее. Это заставило ее внутренне содрогнуться. За отворотом сапога был спрятан кинжал, и, вспомнив это, она почувствовала себя увереннее.
- Я дам тебе эль, - сказала она изгою. – Но только после того, как ты выведешь меня отсюда.
Тот уселся на корточки, положив ладони на колени и наклонив голову на бок, стал изучать ее при свете костра. Глаза его вдруг стали внимательными и цепкими.
- Гримм выведет тебя отсюда, - сказал он и облизал губы. – Если ты дашь ему кое-что еще…
Рэйвен беспомощно посмотрела на изгоя. Нужно попробовать уговорить его во что бы то ни стало. Попасть в Муравейник было проще простого. Но вот выбраться отсюда… Она знала, что под Маркартом лежали руины двемерского города. Здесь все было пронизано подземными коридорами и канализацией, которые тянулись на многие мили. 
- Я дам тебе золота, - сказала она бродяге и взвесила на руке мешочек с монетами, который носила за пазухой.
Глаза изгоя алчно загорелись, скрюченные пальцы потянулась за золотом. Рэйвен ловко отвела руку, и лезвие ее кинжала уперлось в горло изгоя.
- Сначала выход, - тихо сказала она. Гримм осклабился, обнажив гнилые зубы. Он поманил ее за собой и бесшумно скользнул в тень. Рэйвен нахмурилась, убрала кошелек и, зажав в руке клинок, осторожно двинулась за изгоем. Тот повел ее вглубь Муравейника. Костры остались далеко позади, мягкие тени окутали девушку и ее проводника.
Каменная стена, украшенная барельефами, в этом месте обрушилась, открывая лаз, за которым сгустилась темнота. Бродяга присел перед ним на корточки, поманил Рэйвен грязным пальцем и скрылся внутри. Девушка помедлила, она оглянулась на тусклый свет костров, но возвращаться обратно было нельзя. Ее ждали там. Наконец она решилась и, опустившись на колени, полезла вперед.  Образовавшийся в каменной стене туннель был узок и царапал ей плечи, но она продолжала двигаться, пока не увидела тусклый зеленоватый свет, который могли давать только двемерские лампы.  Она выбралась наружу и облегченно вздохнула. Рэйвен стояла в одном из коридоров подземного города гномов. Вокруг нее гудели и щелкали таинственный механизмы, мраморные стены покрывали переплетения металлических труб, о назначении которых можно было только догадываться, временами из них вырывался горячий пар. В призрачном зеленоватом свете девушка разглядела своего проводника, который не мигая разглядывал ее. Было в его взгляде что-то такое, отчего по спине ее пробежали мурашки. Однако в следующее мгновение изгой осклабился и резво  двинулся вниз, в глубины Нчуанд-Зела. Рэйвен перевела дух и, перехватив поудобнее кинжал, пошла вслед за ним.
Она настороженно вслушивалась в окружающие звуки, ее первое знакомство с этим городом научило всегда быть начеку. Кто знает, что на уме у этого бродяги. Может, заведет ее в лапы металлических монстров или фалмеров, а потом спокойно заберет золото с ее бездыханного тела. От этой мысли Рэйвен слегка передернуло.  Однако пути назад уже не было, и вряд ли она выберется отсюда в одиночку. Рэйвен проводила взглядом спину своего спутника, который бормотал себе что-то под нос, и прибавила шагу.
Изгой двигался на удивление уверенно, словно бывал тут не раз и знал каждый закоулок двемерских развалин.
Иногда он останавливался, поджидая Рэйвен, и с ухмылкой указывая ей на надвижную плиту, неосторожно ступив на которую, можно было оказаться под струей обжигающего пара. Пару раз, приложив палец к губам, обходил гнезда двемерских пауков. Не обладая органами чувств, они тем не менее реагировали на движение, и Рэйвен приходилось иногда застывать на месте, заслышав жуткий скрежет остро наточенных лезвий.
Город постепенно менялся, уцелевших двемерских залов становилось все меньше, некоторые коридоры полностью обрушились под тяжестью скал, а передвигаться приходилось практически наощупь.
Нервы были натянуты до предела, и Рэйвен чутко прислушивалась к тому, что бормочет себе под нос изгой. Ему темнота абсолютно не мешала двигаться вперед. В тусклом свете уцелевших светильников она видела длинные тени быстро скользящих существ, но что это было, она вряд ли бы могла сказать. Споткнувшись в очередной раз и убрав с пути тяжелую паутину, Рэйвен вспомнила Нимхе, и вновь содрогнулась.
- Эй, - крикнула она в спину изгоя. – Здесь водятся пауки?
Ее провожатый только противно захихикал.
- Гримм проведет девчонку, - ответил он ей. – Но если она будет прыткой, как  горная коза.
Рэйвен выругалась под нос, лихорадочно думая, что же ей делать.
С одним пауком она справится, но если их будет несколько, то рассчитывать на помощь изгоя не стоит. Словно подтверждая ее мысли, справа от нее проскользнула еще одна юркая тень, заставив девушку вздрогнуть и выругаться снова.
Впереди показался свет  и девушка, обрадовавшись, прибавила шагу. Изгой вывел ее в пещеру.  Через обрушившиеся своды города сверху проникал свет. Остатки декоративных колонн обвивала буйная зелень, а из-под камней выглядывала то тут, то там отливавшая бронзой двемерская утварь. И все это великолепие – везде, куда хватало глаз, -  было затянуто, будто покрывалом из белоснежных шелковых нитей, тонкой паутиной.
Рэйвен попятилась, настороженно поглядывая вокруг. Изгой же, ловко перепрыгивая с одного скального выступа на другой, стал карабкаться наверх, абсолютно не обращая внимания на паутину и туго свитые иссохшие коконы. Он остановился сверху, досадливо сплюнул, и призывно махнул ей рукой.
- Давай, прыгай, а то Гримм не получит эль!
«Да-ааа, потому что меня заполучат на ужин морозные пауки», - мрачно закончила его фразу Рэйвен и осторожно ступила на ковер из паутины. Внезапно ей в голову пришла неплохая мысль, и, совершенно не таясь, она вышла на середину освещенной площадки, поглядывая на стены пещеры, остававшиеся в тени. По вибрации паутины пауки уже должны были догадаться, что к ним пожаловали гости. Через какое-то время послышался тихий свист и сверху стали спускаться первые твари. Рэйвен закинула голову и на мгновение ужаснулась. Огромные мохнатые существа с хищно поблескивающими жвалами вызывали бессознательный страх и желание оказаться от них как можно дальше.
Она сделала шаг назад и сжала руки в кулак. Пришла пора проверить все то, что ей удалось вытащить из сознания жреца и из рассказов Эсберна. Старый добрый призыв огня она уже не раз опробовала. Это давалось ей удивительно легко, стоило закрыть глаза и представить себе, что она – пламя. Огонь пробуждался где-то внутри нее, и по коже тут же бежали сотни восхитительных мурашек, окатывая ее волнами ласкового тепла. Если бы она была драконом, подумалось ей, то скорее всего именно огненным.
Часть слов ей подсказал мертвый жрец. Хотя кое-какие сомнения в их действенности оставались – одного знания было мало. Она вспомнила урок, который Мастер Фейн проводил для своего провинившегося ученика. У того тоже не вышло, хотя он и старался…
Первое мохнатое тельце шлепнулось на каменные плиты и, встав на лапки, ловко посеменило к девушке.
Задумка Рэйвен сводилась к тому, чтобы поймать их всех в огненный капкан, но для этого надо было собрать пауков вокруг себя и при этом не попасть под струю яда. Все, что ей пришло в голову, это отбросить слишком шустрого паука подальше. Ее ту'ум поднял пыль вокруг нее и слегка откинул паука, однако был недостаточно мощным.
Рэйвен нахмурилась. Как показала практика, лучше всего у нее получалось, когда ее жизнь находилась в настоящей опасности. Но сейчас она собиралась применить ту'ум вполне сознательно.
«Представь, что ты лавина… Лавина, сошедшая с горы. Ты сметаешь все на своем пути, ломаешь деревья, словно тонкие ветки, ровняешь с землей строения. Ничто не в силах остановить тебя».
Повторный Крик разошелся от нее по кругу, сметая пауков, и не давая им приблизиться. Большинство тварей уже оказались на каменном полу, и теперь Рэйвен была окружена. Повторный ту'ум был сильнее, но отнимал силы, поэтому ей нужно было время, чтобы отдышаться. Но вряд ли это время у нее будет – мохноногие твари, оклемавшись от ее Крика, тут же перешли в атаку. Надеясь на собственную ловкость, Рэйвен сорвалась с места и, уворачиваясь от опасных жвал, приземлилась на спину ближайшей к ней паучихи. Обезумевшая тварь завертелась на месте, стараясь сбросить неожиданную наездницу. Остальные пауки окружили ее, не решаясь пустить в ход яд и лишь бесполезно щелкая чудовищными жвалами.
Балансируя на спине паучихи, Рэйвен зажмурилась, осторожно потянувшись к маленькому огоньку внутри себя.
«Ну же…»
Пламя постепенно раздувалось, пока огонь не заплясал под закрытыми веками. Стараясь не потерять концентрацию, девушка распахнула глаза и оттолкнулась от спины паучихи.
На короткое мгновение зависнув в воздухе, она спиралью отпустила от себя рвущийся наружу Крик.
Рэйвен тяжело приземлилась, с трудом глотая воздух. Она была полностью опустошена. Ту’ум забрал все силы. От слабости ее шатнуло и, не удержавшись на ногах, она упала на колени.
Пространство вокруг нее гудело от огня. Обезумевшим паукам было уже не до девушки. Все они спешили выбраться из огненной ловушки. Но было уже слишком поздно.
Рэйвен подняла голову, пытаясь разглядеть среди камней изгоя, но его нигде не было видно. С трудом девушка поднялась на ноги. Она окинула пустым взглядом догорающие останки и, цепляясь за обломки каменных стен и скальные выступы, стала карабкаться наверх. Несколько раз она срывалась и до крови разодрала костяшки пальцев, пытаясь удержаться на острых камнях.
С трудом она преодолела последние дюймы и без сил рухнула на каменный пол пещеры. Солнце уже клонилось к закату, и Рэйвен тяжело дышала, прикрыв глаза рукой, - после темноты подземного города их резало от яркого света.
Легкие саднило, а содранные в кровь руки горели огнем, но она выбралась.
- Неужели ты думала, что сможешь сбежать от Талмора? – Не веря своим ушам, девушка медленно подняла голову и с ужасом наткнулась на злую усмешку, застывшую на губах альтмера. Он кинул нищему монетку и тот, захихикав, ловко поймал ее.
- Поставки оружия, как и договаривались, получите в конце месяца, - небрежно бросил Ондолемар изгою. Тот поклонился и исчез среди развалин подземного города.
Рэйвен проводила его отчаянным взглядом, все еще до конца не веря, что попалась в ловушку. Изгой все-таки предал ее. Привел прямо в руки эльфов... Жители Маркарта были правы насчет ричменов…
Гражданская война шла и здесь, на другом конце провинции. Изгои не забыли, что эта земля издавна принадлежала им. Их  бунт провалился, но в их сердцах еще горела ненависть к нордам, которые заставили их ютится в подполье, в норах, подобных Муравейнику. И они не собирались сдаваться.
Вот только за изгоями стояла тень Талмора.
Не в силах двинуться, девушка беспомощно наблюдала за приближающимся эльфом. Юстициар поднял руку, и в следующее мгновение ее сознание погрузилось в темноту.

***
Закинув ноги на край стола и задумчиво покусывая кончик пера, Йенуэль читал, слегка балансируя на ножках стула. Он перевернул страницу и на мгновение оторвался от книги.
За высоким стрельчатым окном уже наливались малиновые сумерки. Далекий звон колоколов возвещал о вечерней молитве в Храме Восьми Богов, а с улицы послышался смех и звуки лютни – это ученики Коллегии Бардов, закончив занятия, спешили в таверну.
Створка окна слегка скрипнула под дуновением ветра, который принес с  собой запах моря.
Внезапно над головой захлопали крылья, и на край подоконника тяжело приземлился ворон. Он громко каркнул.
Йен отложил книгу и поманил птицу к себе. Получив кусок сушеного мяса, ворон разрешил взять его в руки, и эльф отвязал с его лапки отправленное ему сообщение.
Он прочел короткую записку и, держа ее над огнем свечи, стал наблюдать, как пергамент постепенно становится пеплом в его пальцах. На скулах у эльфа играли желваки, но, пожалуй, только это выдавало его внутреннее состояние.
Значит, Эленвен приняла вызов и решила еще раз показать ему его место в ее планах. Йен отпустил ворона и жестко усмехнулся.
Что же… Она сделала свой ход, он сделает свой…
Йен потер переносицу и, заставив себя оторваться от мрачных мыслей, вновь углубился в чтение. Если он не ошибся в своих расчетах, то завтра у него будут гости.
«Реман является одним из первых документально известных и повсеместно признанных Драконорожденных - тех, кого сами Акатош и Алессия помазали на царство. "Родившийся с душой дракона", как было принято говорить среди его последователей. В описаниях битвы у Белого прохода источники значительно расходятся. Однако конец всегда описан одинаково: услышав голос Ремана Сиродила, остатки Драконьей стражи преклоняют колена и клянутся всю оставшуюся жизнь служить ему, своему победителю и спасителю. В отрывках текстов Первой эры говорится, что воины падали на колени со словами "Мы не охотились" (или "не хотели" - грубый перевод, прим. автора), и затем: "Мы искали тебя".
Они защищали Ремана, как и его потомков, ценой своей жизни, и в ту пору династия Реманов открыла Вторую эру Тамриэля. За эти годы влияние ордена росло, и в итоге они стали Клинками. После того как они покончили с драконами, их единственной целью осталась защита Драконорожденного, а через него и самой империи
.» *
(* - «Расцвет и упадок Клинков», Аноним.)

Комментариев нет:

Отправить комментарий